Kactus

Путешествие по 2 странам и 6 рекам. Часть II

Монголия всю жизнь представлялась мне эдакой большой пустыней с редкими оазисами заброшенных военных гарнизонов и одним городом в центре карты. Разговаривая с разными людьми перед началом путешествия, я чаще всего слышал фразу в том ключе, что Монголия де стала не та, а монголы не те. Всю силу постсоветских изменений предстояло ощутить на себе, и мы выдвинулись на маршрутном такси из Улан-Удэ в Улан-Батор. Путь лежал через международный автомобильный пункт пропуска Кяхта.

Раньше я думал, что на подступах к МАПП «Забайкальск-Маньчжурия» с российской стороны творится бардак. По сравнению с подступами к пункту пропуска в Кяхте, в Забайкальске изумительно чётко всё организовано. Картина в Кяхте примерно та же – в одном потоке идут грузовики, гружённые привычным лесом, в другой – маршрутные такси и легковушки.

Но узкие ворота в заборе одни, потому пускают по одной или по две машины из каждой колонны по очереди. Всё это происходит очень медленно, при этом находящиеся в ожидании монголы, буряты и люди всяких прочих национальностей развлекаются кто как может. Кто-то разгружает и заново загружает маленькие грузовики, кто тихим сапом пытается прорваться в нос очереди, кто гоняет вокруг очередей по парковочной площадке. При этом прапорщик, стоящий по ту сторону ворот, в произвольном порядке изредка отгоняет из первых рядов легковушки, ничем это не мотивируя. Нас тоже пытались отогнать, но мы доверительно сообщили прапорщику, что в маршрутке не просто какие-то разгильдяи или контрабандисты, а научная общественность, которую по ту сторону границы ожидают важные встречающие. Как ни странно, но нас пропустили, и мы были предпоследней машиной, которая успела заскочить на МАПП перед закрытием. Последней была иномарка неизвестной модели с приблизительно 7 пассажирами и без бензина. Пассажиры затолкали машину за ворота вручную. Протаскивают машины через границы мучительно долго, затрачивая на одно транспортное средство по 30-40 минут. Тем не менее, всё обходится без проблем и перед вами распахивает объятия Монголия.

На пункте пропуска с монгольской стороны никого нет. Позже нарисовывается человек, который выдает декларации, жестами показывает, как их заполнять, этот же человек занимает место в кабинке и ставит печати в паспорта, этот же человек переходит за некую стойку и пальцем показывает, куда выходить. Всё – мы в Монголии. Приграничный монгольский город пустынен, но в ближайшем от ворот кабаке замечательно вкусно кормят.

Здесь же происходит знакомство с монгольскими деньгами – 1 рубль равен приблизительно 42,5-43 тугрикам или туграм. Всё относительно дешево, а цены в столице мало чем отличаются от цен в маленьких городках.

По пути в Улан-Батор из окон несёт ночной сыростью, болотиной и палёным навозом. Периодически из кромешной темноты выплывают КПП, где с водителя берут несколько сот тугриков за проезд. Ночной Улан-Батор производит странное впечатление – какое-то непонятное нагромождение строений, мало света, мало людей, мало машин, пахнет свежим навозом и гарью. Часа в 3-4 нас высаживают около гостиницы для русских маршрутчиков и уезжают. Вокруг чужой город, где почти все забыли русский, без местных денег, без карты и без малейшего понятия по поводу того, что делать завтра утром.

Утром первым делом поехали в банк и поменяли деньги. Таксисты берут по 250-300 тугриков за километр и почти не обманывают. Больше понимают слово change, чем слово «менять». При этом все до одного везут на одну и ту же улицу, где расположено много обменников. Курс в обменниках скачет с космической амплитудой. В одном за рубль дают 40 тугриков, в расположенном напротив – 42,9. Разливное пиво в кабаках стоит от 1 500 до 1 800 тугриков. Реже – 2 100 – 2 200.

Центр города наводнён кабаками, магазинами, лавками и туристами всех мастей. По углам гомонят итальянцы, немцы, американцы, турки какие-то, израильтяне. Русских мало, и все они смахивают на водителей маршруток. По-русски большинство обслуживающего персонала понимает 2-3 слова. В кабаках с национальной кухней бешено воняет жиром, что вкупе с солёным жирным чаем, больше похожим на кашу и жарой может свести с ума.

Купить сим-карту можно, как мне показалось, только в одном большом центральном офисе. В остальных местах продаются только карты экспресс-оплаты. Насколько дорога сотовая связь, я так и не понял. Судя по всему, говорить внутри сети дешёво. Десяти же тысяч тугриков мне хватило приблизительно на 10-минутный разговор с Читой.

Общее впечатление от архитектуры в центре города какое-то сумбурное. Никакой системы и смысла в происходящем с первого раза не видишь. Старые здания мешаются с советской архитектурой и новомодными псевдозападными высотками. Всё утыкано изображениями, статуями и растяжками с изображениями Чингисхана. Такое впечатление, что этого товарища гораздо больше, чем самого Будды.

В музеях очень понравилось, хотя мне с моими весьма ограниченными знаниями по истории большая часть экспозиций была совершенно непонятной. При музеях масса лавок со всякими весёлыми и интересными сувенирами. Вообще, с сувенирами проблем не было – особенно около нашей гостиницы «Чандмань». С одной стороны здесь расположен один из крупнейших в городе продовольственных рынков, с другой стороны – вещевой рынок, целый сектор которого посвящён торговлей антиквариатом.

Подлинность многих антикварных вещей у моих знающих товарищей вызывала сильные сомнения, но, по общему мнению, найти здесь можно много всего интересного.

Видимо, в этой связи между рядами даже к окончанию работы рынка топчется масса разнокалиберных иностранцев с фотоаппаратами и ошалевшими глазами. На рынке много хорошей на вид обуви, кожаных ремней, национальной одежды, огромных мотков разного рода тканей, войлока, принадлежностей коров и лошадей, прибамбасов для сооружения юрт и, как везде, наверное, в мире, всякого китайского фуфла. Не став размениваться на мелочи, я приобрёл специальную броневидную кепку за 4 500 тугриков, скостив при торге 500 тугриков – на большее улыбчивая торгашка не пошла. Товарищи покупали советские военные полевые сумки, засматривались на обувь и ремни, но большую часть времени пили квас и пиво, а потому набор привезённых на родину сувениров весьма ограничен.

На соседнем продуктовом рынке в массовом порядке закупалась еда для пешего похода. Набор продуктов читателям явно неинтересен. Из цен же можно выделить стоимость банки тушёнки: 2 000 – 2 050 тугриков за банку вкуснейших кусков мяса – наша тушёнка, даже бурятского производства, не идёт с ней ни в какое сравнение. Всё остальное относительно российских цен дешевле, но ненамного. Хлеб удалось найти с превеликим трудом, нет его и в большинстве кабаков. Для удобства туристов правительством независимой Монголии на рынок в массовом порядке запущены «помогайки» — маленькие пацаны и довольно взрослые худощавые бичеподобные товарищи, которые за 1 500 тугриков, то есть за 40 рублей готовы много часов подряд возить всё, что вы покупаете. Зная, что этот заработок санкционирован на самом высоком уровне, мы использовали рабский труд 12-13-летнего пацана. Ради справедливости и собственного оправдания стоит отметить, что я лично переплатил будущему классовому борцу 300 тугриков.

Набравшись впечатлений, продуктов и довольно вкусного местного пива, через 2 дня мы выдвинулись в сторону Толы – правого притока монгольской реки Орхон. В качестве извозчика выступил прикомандированный к гостинице таксист Гончигоо, в простонародье Гонщик. Этот сын монгольского народа смог обеспечить наш отряд передовыми для своей страны средствами передвижения – собственной Нивой и Уазиком-таблеткой под управлением своего боевого товарища. Имя друга осталось невыясненным – мужчина ни бельмеса не понимал по-русски.

Забегая вперёд, стоит отметить, что Гонщик на протяжении всего нашего с ним знакомства зарекомендовал себя как ответственный и надёжный наёмный работник. Уазики, которые плелись в хвосте его боевой машины, менялись, но сам Гонщик оставался улыбчив, деловит, педантичен и лих в езде. Монгольский таксист сотоварищи 2 раза забрасывал нас в трудпроходимые монгольские дебри в предгорьях покрытых лесом хребтов, и оба раза в точно назначенное время забирал нас обратно, одной этой точностью внушая уверенность в том, что все перипетии разведки удастся преодолеть, вовремя вернувшись домой живыми и здоровыми. При этом брал по-божески – 1 000 рублей в день за работу на 1 машине, плюс бензин. Не уверен, что наши таксисты готовы ездить за такие деньги к чёрту на рога с сумасшедшими иностранцами, которые постоянно орут, выпрыгивают из машины в чистом поле, бегая, и собирая на земле непонятные ломаные камни.

Итак, продукты закуплены, рюкзаки упакованы, Гонщик стоит у ворот, и мы едем в сторону Толы, намереваясь именно с этого края начать поход в сторону Мензы. Ехать по Монголии интересно. Вообще в хорошей компании интересно ездить везде, особенно по новым и неизведанным местам. В противовес всем моим ожиданиям, Монголия оказалась очень разной. Где-то на юге осталась пустыня Гоби, а мы погрузились в череду сменяющих друг друга зелёных холмов, с раскиданными по ним юртами, пасущимися стадами – тучными и не очень, брошенными военными городками, редкими промышленными карьерами и ещё более редкими городами. Всё это засыпано сотнями и тысячами уютных туристических кемпингов.

Приткнувшиеся на уютных зелёных холмах, разноцветные домики и юрты смахивают на жилища хоббитов и изрядно радуют глаз. Вокруг этих туристических приманок бродят верблюды, яки, лошади, а мимо по неслабым дорогам раз, наверное, в час проносятся разного рода автопробеги, добрая половина которых посвящена 800-летию великой Монголии. В отдалённых населённых пунктах жителей не видно совсем, а цены в некоторых магазинах прыгают раза в полтора.

На перевалах монголы повсеместно устраивают так называемые «обо» — куча камней с воткнутой в середину палкой.

На палку вешают разноцветное тряпье, а вокруг всё засыпано всякого рода мелочёвкой – сигаретами, бусинами и прочей языческой дребеденью. (Обо (обоо — дословно «куча, груда, насыпь»), культовые места у бурят и монголов. В наиболее традиционной (архаичной) форме представляют собой кучи из камней или деревья, украшенные ленточками или флажками. Камни, ленточки, флажки являются формой подношения, их дополняют монеты, гильзы, спички, конфеты и т.д. Обо располагаются в приметных местах, в т.ч. вдоль дорог и троп на перевалах, вершинах сопок, на берегах рек, озер, у ключей-аршанов).

Обо мы встречали даже на труднопереходимом перевале по пути на Захарин-гол. Описывать всё, что мы увидели за день пути, можно долго. Это и кладбище динозавров, и толпы гомонящих туристов в самых необычных местах, и небольшие пустыни, и огромные, стоящие прямо посреди степи заброшенные военные городки, похожие на Краснокаменск города, исполинские отработанные карьеры, табуны летящих непонятно куда лошадей и т.д. и т.п.

Первый вариант маршрута оказался неудачным, и было принято решение на следующий день ехать в обратную сторону от Толы, подбираясь к Мензе с другой стороны – с северо-востока.