Kactus

Login:  Pass:  
  << · 27.10.2006 · >> | home | about | archive | keywords

Никто не хотел верить, что рушится «Калинов Мост»

   / 10:40  
|  keywords: впечатления, музыка

Автор: Mal.ahh

Кто там за полночь гуляет с непокрытой головой?
Снег в руках его не тает.
Отпусти его домой…

…Давненько не собирались в одном месте столь разные люди. От арбатских неформалов до депутатов. Все они культурно по очереди сдавали молодым солдатам в гардероб свою одежду. Затем поднимались по лестнице и жались к дверям актового зала.
Их всех привлекла сюда легенда. Они пришли сюда за главным.
Осень. Чита. Калинов Мост. «Главные песни за XX лет».

Многие из здесь присутствовавших знали «Калинов Мост» лишь как бренд. А из слышанного могли назвать лишь «Родную». Но двадцатилетняя выдержка бренда, его легендарный статус заставляли земляков платить от 400 до 800 рублей за билет. В зале на 700 человек было мало пустых мест.

Последний концерт «Моста» проходил четыре года назад в Шапито и закончился он овациями зрителей стоя и исполнением не помню чего «на бис». Был драйв, был кайф, который не омрачал тот факт, что интервью в тот раз взять не удалось. Ловко отвертевшись от наших неуверенных вопросов Ревякин сел в машину и был таков. Но сам концерт вызвал слезы и прилив адреналина.

На этот раз интервью с Димой состоялось за три часа до выступления. Неделя подготовки. Полчаса в эфире. Слушаю позже запись… Разговор двух идиотов… Один спрашивает про рождаемость в стране, второй нарочито в деревенской манере сыпет фактически ничего не значащими фразами и словами-загадками. Ситуация в стиле «даун-хаус».

-Дима, как ты любишь отдыхать?
-На лежанке, на печи русской.
-Твое любимое блюдо?
-Вода.
-Что для тебя Забайкалье?
-Камень.

Я прекрасно осознавал, что напротив меня сидит человек, который заставлял мое музыкальное мировоззрение идти в указанном им направлении как минимум пять лет. Я собрал на кассетах все его альбомы. Когда-то знал наизусть половину его песен. В тот год, когда я родился, он уже ступил на путь легенды.

Но в момент эфира у меня перед глазами был некто с длинной густой бородой и волосами до пояса. В наушниках и шарфе с символикой нашей станции, намотанном поверх головы. И нездоровым блеском в глазах.

-Когда ты записывал свой первый комнатный альбом, ты себе представлял, что в будущем проедешь по стране с туром «Главные песни за XX лет»?
-Да.
-Что самое важное ты понял к этому юбилею?
-Нужно быть бережнее.
-С кем из зарубежных музыкантов хотел бы сотрудничать?
-Да своих хватает…

Практически все интервью Ревякина, найденные в интернете, отличаются краткими и загадочными ответами на любые вопросы. Он не любит говорить о своей личной жизни. А после смерти жены семейная тема и вовсе стала запретной. Он предпочитает не распространяться о своем прошлом. Он не раскрывается, а разговоры о жизненной повседневности его не интересуют. Он человек непредсказуемого настроения. Я знаю людей, которые со стоном отзывались о работе с ним. С этой личностью, наверное, хорошо говорить о Боге. Но не мне. И не здесь.

К тому же он приехал не тем поездом и позже, чем предполагалось. Успел разругаться со своими музыкантами. Уставший, злой…

-"Калинов мост" сегодня это единая группа или Дмитрий Ревякин и подыгрывающие ему сотоварищи?
-Да черт его знает…
-Ты когда-то сказал, что одной из целей человека должно быть создание потомства, которое лучше заводить, пока люди молоды. Как быть с проблемой роста количества разводов среди молодых семей?
-Все оттого, что не блюдут себя…
-А как надо?
-Ну, читали же в книжках…
-Что больше всего ценишь в литературе?
-Дух.
-А конкретней.
-Ну, как ребенок чувствует…

Вы слышали последний альбом Ревякина «SWA»? Между «Сибирским маршем» и почти любым треком с этой пластинки эмоциональная разница примерно как между «Blow up your video» AC/DC и «My father’s song» Джо Коккера.

Словно воин устал воевать и записал альбом, посвященный святости отношений между мужчиной и женщиной. И в каждой песне чувствуется присутствие его Ольги. Очень горько, должно быть, исполнять их, когда ее больше нет…

-Как настроение перед концертом?
-Путевое.
Выступление в Чите – последнее в туре. Дома… На своей земле – в Забайкалье.

Через минуту после начала первой композиции очень хотелось расплакаться от нахлынувшей нежности. Звучала «Сберегла». Абсолютно непохожая на все ее версии, которые были до этого. Прежняя гармония, но измененная ритмика… Действительно что-то новое. И хоть инструменты и голос поочередно меняли громкость – звукорежиссер подстраивался под заполненный зал – процессу получению удовольствия это не мешало….

…Как оказалось, этот процесс можно было считать завершенным, как только прозвучала последняя нота песни. Все происходившее далее было похоже на бред. На неуютный сон, в котором жалость смешивается с разочарованием…

Ревякин отложил гитару. Во время следующих треков его действия не поддавались абсолютно никакой логике. Он прекращал петь в середине куплета и уходил за сцену. Возвращался на полуслове и снова убегал за кулисы. Он то выходил в казачьей бурке, которую потом набрасывал на клавишника, то бросал на пол микрофон. Он срывался на крик.

Вдобавок ко всему, звукооператору не удалось уделить всем источникам звука на сцене должного внимания, из-за чего бас-гитара скорее ощущалась животом, нежели была различима по нотам.

О том, что настроение в коллективе нездоровое, стало понятно довольно быстро. Между Димой и сотоварищами стояла незримая стена, на которую тот несколько раз безуспешно бросался. Даже используя весь свой профессионализм, стараясь играть вместе, группа все равно играла отдельно от вокалиста.
Со сцены веяло нервозностью…

-Привет, родня! – поздоровался Ревякин с залом после четвертой песни.
-Дима, ты какой-то не такой. Ты изменился! – заметил кто-то с галерки.
-Абсолютно верно! – лихо улыбаясь, отвечал Дима.

Ревякин во всех интервью говорит, что не пьет. Даже если в его жизни и похозяйничали наркотики, то это он тщательно скрывает. Аскет, философ, воин… Но в этот вечер перед залом был не сибирский богатырь, а неуравновешенный человек, находящийся на грани срыва. И многие решили, что он либо пьян, либо под кайфом.
Но все было гораздо страшнее. Осень.

Дима метался по сцене, а внутри него словно переключались настройки. Вот он, увидев, что возле сцены девушка снимает зал на камеру, подходит и с размаху бьет по аппарату. Вот он орет клавишнику, чтобы тот подпевал. Вот он убегает за кулисы, а музыканты, заполняя паузу, играют что-то свое «на четверых». Потом по очереди зовут его. Вот все уходят со сцены, а Ревякин зачем-то берет в руки бас, дергает за струну, затем кладет его…

-Дима! – зовет все тот же голос из зала.
-Че!? – отчаянно и агрессивно отзывается Ревякин.
-Иди сюда – пообщаемся!

Но Дима к общению не расположен. Он отказывается от цветов, которые выносят на сцену поклонницы. Больше всего он хочет уйти…

Апогеем бредовой фабулы концерта становится выход на сцену представителя казачества. Сперва он рассказывает, какие замечательные походы устраивает Фонд Бекетова, затем рассыпается в похвалах неоценимому творчеству Ревякина, после чего торжественно объявляет, что «нашему земляку вручается Орден имени Бекетова II степени».

Словно от проклятой Дима шарахается от предложенной ему папахи, зато к нагайке проявляет особый интерес. Казак несколько раз бьет ею музыканта по спине. Зал в полном недоумении. За час с небольшим почти все успели понять, что шоу – результат неадекватности доведенной до предела человеческой психики. А теперь еще добавился фарс.

В этот вечер со сцены не прозвучало главных песен. Потому что они были чужими для игравших их людей. Потому что люди, которые их играли, уже не понимали человека, для которого эти песни были родными. А этот человек не отвечал за себя…Не было лидера группы. Как и самой группы.

-Родня, припотел я что-то. Отдохнуть пора. Давайте я ребят с Первомайска позову. Пусть они лучше вам поиграют, — предложил Дима, когда отзвучала скомканная и нестройная «Ингода».

И ушел со сцены. Следом за ним – все остальные музыканты.

Сначала никто не понял, что это конец. Одни продолжали сидеть и ждать Ревякина, другие – парней из Первомайска. Журналисты наивно полагали, что будет пресс-конференция.

Затем люди стали покидать зал… Практически у каждого из этой разношерстной публики – от арбатского неформала до депутата – на лице было полное непонимание произошедшего. И горечь в душе.

Ветер в лицо — горсть дорог. Блеск средиземного моря.
Мил человек, величай меня. Где-то мы свидимся снова…

А еще было ощущение, что вместо юбилея были похороны, замаскированные под дешевый фарс. Что мост обрушился… Но очень не хотелось в это верить.
 
 [ link ] [ Comments : 48 ]