Kactus

Login:  Pass:  
  << · 21.12.2004 · >> | home | about | archive | keywords

Тень Ильича

   / 11:51  
|  keywords: мысли вслух

Автор: Sharkan

На днях придумывали с женой и старшим сыном, как и с чем будем встречать Новый Год. Мы с супругой погрузились в воспоминания о том далеком времени, когда были примерно того же возраста, что и сын. Вспомнили о талонах на продукты питания, водку, мыло и спички, об очередях за хлебом, о том, что шоколад считался деликатесом, о мандаринах, которые вызревали только под Новый Год, о километровых очередях, о тотальном дефиците и еще о многих «прелестях» социалистической жизни.

Сын ошалело слушал. Он явно не понимал о чем речь. После описания красочного эпизода, как папа — то есть я — 31 декабря потратил ровно шесть часов на стояние в 30-ти градусный мороз в очереди за шампанским, он воскликнул совершенно искренне: «Зачем вы меня разыгрываете? Так не могло быть». Эх, молодое поколение, поколение next, поколение pepsi, увы, это было. И всего того, что было, не вместит ни один учебник истории. А дух того времени не передаст ни один, даже самый продвинутый и навороченный сайт.

Вспомнилось, что 19 декабря исполнилось бы 98 лет со дня рождения «стойкого продолжателя дела Ленина, крупнейшего политического деятеля современности» – Леонида Ильича Брежнева. Вот уж под тенью чьего имени прошло практически все мое детство. «Эпоха застоя», символом которой являлся Леонид Ильич, стала последним периодом перед развалом СССР. Перестройка была периодом стремительного разложения застоя, со всеми его отличительными признаками в виде талонов, очередей и дефицита.

Брежнев руководил страной 18 лет. Больше него в ХХ веке правил только Сталин. Целая эпоха, если подумать. Дни рождения генерального секретаря из года в год проходили по одному и тому же сценарию: трудящиеся всего прогрессивного мира ознаменовывали его трудовыми успехами, сталевары давали больше стали, доярки — молока, яйценоскость кур резко повышалась, чушки поросились сразу двадцатью поросятами, не меньше. Спортсмены ставили рекорды, поэты писали оды, композиторы – кантаты. Даже успеваемость в школах и вузах подымалась до заоблачных высот. Дряхлеющему вождю вручали ордена, все, кому это было не лень. Потом вручающий очередную медальку взасос целовался с дорогим Леонидом Ильичом и произносил пламенную речь. Или наоборот – сначала двигал речь, а потом целовался. Телевизор в такие дни смотреть было невозможно. На обоих каналах (тогда их было всего два) вручали ордена одному и тому же человеку. Все газеты пестрели заголовками о небывалых успехах, о досрочном выполнении и перевыполнении планов и такая гордость начинала распирать, но распирала она до похода в магазин. За молоком я в то время простаивал в очереди как минимум полчаса. Мяса как такового в магазинах не было вообще. Колбаса вареная только в конце месяца, если повезет. Копченая иногда упоминалась в книжках про дореволюционную Россию. Более серьезные вещи, такие как телевизоры, стиральные машины и магнитофоны в магазинах не появлялись вообще. На них нужно было записываться за полгода вперед. Правда, без гарантии, что привезут именно тебе, а не твоим повзрослевшим детям.

Две вещи в то время у меня вызывали неимоверную скуку, до зевоты, до печеночных колик – прилавки наших продуктовых магазинов, где всегда лежал белый как снег комбижир, и стояли бочкообразные и почему-то краснорожие продавщицы, и наши краеведческие музеи, где всегда было пыльно, скучно и однообразно. Смотреть на засаленные комсомольские и партийные билеты удовольствия доставляло мало. Именно тогда я узнал, что только марксистско-ленинская теория сделала из обезьяны человека. Об этом было написано в зале истории древнейшего человека.

В книжных магазинах все полки были заняты произведениями верного ленинца, вождя современного пролетариата, величайшего писателя современности Л. И. Брежнева, а Конан Дойля, Жюль Верна и Дюма невозможно было отыскать даже в библиотеках. Если очень повезет, опять же по очереди, может быть еще про Павлика Морозова или про Щорса.

Когда дедушка Леня умер, я учился в восьмом что ли классе, всем дали три дня каникул с обязательным наставлением сидеть и смотреть трансляцию с похорон вождя. В течение полутора часов перечисляли только названия орденов и медалей, что несли за гробом. Потом еще столько же — награды, врученные посмертно. Я честно досмотрел все до конца. Мало что я тогда понимал, но ощущение фальши всего происходящего меня не покидало еще очень долго.

Помню, что в дни того вселенского траура в ДК ТРЗ должен был проходить конкурс рок-групп Читы. Мы с одноклассниками думали: «Отменят – не отменят?» Не отменили. Народу, правда, было мало, но как были неправы те, кто не пришел. Такой вдохновенной игры я ни до, ни после не слышал. Прикол этого мероприятия состоял в том, что нужно было исполнить специально отобранные жюри для этого три песни советских и читинских композиторов, членов, естественно, Союза Композиторов. Бедняги композиторы! Они, наверное, в самых кошмарных снах не могли предположить, что их произведения можно исполнить в стиле «Deep Purple». После таких конкурсов уже не проводили.

Сын слушал меня, открыв рот, но, по-моему, он так мне и не поверил. Это и не важно. Главное, чтобы не досталось ему жить в такую пору, когда покупка молока и хлеба превращаются в громадную проблему, а палка вареной колбасы, купленная накануне праздника, всего лишь после трехчасового стояния в очереди – почти счастье. А неотоваренные талоны на мыло, стиральный порошок, макароны, рис и спички – почти горе. Уже тогда я был уверен, что все это неправильно. А почему неправильно, уразуметь по младости лет не мог. Сейчас я уже много старше, но еще не стар, но опять же есть понимание того, что вокруг происходит какая-то другая «неправильность». Эта вторая «неправильность» отличается от первой, но, по сути, она еще больше, но об этом уже в другой раз.
 
 [ link ] [ Comments : 17 ]