Kactus

Login:  Pass:  
  << · 20.04.2005 · >> | home | about | archive | keywords

Счастье и многоточие

   / 09:28  
|  keywords: кино, впечатления

автор: Dennnis

«Что побудило написать этот текст?» — спросил сам себя, в то время как загружались окна. Наверно, определенная уверенность в правоте. Сегодняшний разговор в чате по поводу «Улисса» Джойса. И, наверное, определенное желание писать. И, наверное, определенное желание эксперимента. Текст, который я задумал написать ниже, очень необычен для меня, я еще так не писал никогда. Хочу попробовать. И попросить заранее прощения у всех, кто будет его читать. (Знаю за собой определенную сложность, попробуйте настроиться на ритм).

Я хочу написать текст об ощущениях, но так, чтобы и вы почувствовали, что я чувствовал. Это не анализ, не критика в обычном смысле этого слова, когда сначала разбирают до атомов, а потом собирают обратно. Это попытка через описание переживания дойти до смысла. Довольно претенциозно, не правда ли? Но отвечает всем заповедям постмодернизма. Потому, почему бы и нет.

Начнем с начала. Настроение в данный момент создает Bjork «Vespertine» (знаю, что вы подумали), до этого играл Гришковец и Бигуди «Петь».

Все остальное как обычно: ночь, кофе, сигареты.

Начнем, пожалуй.

Если помните в фильме «Крик» в первой части был странный пассаж. Там ученики колледжа на занятиях по кинематографу (я могу ошибаться, смотрел очень давно, а чтобы точно процитировать, возможности пересмотреть нет) все сплошь молодые, подающие голливудские актеры (Джошуа Джексон был, помню точно) обсуждали вторые части в кинематографе. И выводилась классическая мысль, что вторая часть всегда хуже. А один из учеников говорил, что нет, и приводил примеры: «Крестный отец», «Терминатор», «Чужие». (Была сказана фраза: «Да у тебя стоит на Камерона»).

Действительно, это фильмы, в которых последующие части были гораздо лучше, чем первые. Я от себя всегда добавлял еще «Бэтмен возвращается» и «Крик 2», и искренне уверен, что «Чужой 3» еще круче, чем вторая часть. Но в принципе это всего лишь исключения, подтверждающие правила. Если бы «Крик» был жив, то новой темой для обсуждения в данном классе могла бы стать «Перенос аутентичности в новую среду». Акира Куросава снимал «Трон в крови», в основу которого легла «Макбет» (простите дурацкую игру слов). Действие происходило в средневековой Японии.

Это все к тому, что на экраны вышла вторая часть «Звонка», причем переснятая американцами. Вот про нее и будем говорить.

Это была суббота. Помните, было очень тепло. Башня на вокзале показывала +14. А потом в воскресенье выпал снег. По субботам я обычно звоню своей маме, я пошел на переговорный пункт, мы с мамой пообсуждали наши дела. Я отменил еще одну встречу (раз уж оказался у телефона), а потом проверил, нет ли у меня на счету стипендии. Оказалось, что в моем распоряжении есть 500 рублей. Их срочно нужно было потратить. Я добрел до «Атлантиды», по дороге решив, что схожу на 16.30 на «Звонок-2» и купил билет. Съел салат, выпил кофе и пошел дальше. Дошел до художественного салона и купил себе портсигар (давно хотел), но оказалось что мой Davidoff длиннее, чем портсигар, понял, что придется переходить на короткие сигареты.

О, Bjork запела «Pagan poetry», эта та часть, где она повторяет «I love him, I love him» — очень люблю это место. В клипе такая трагедия.

Потом поднялся выше по Ленина до «Умной книги» — там работает знакомая. Мы с ней познакомились на почве моей любви к Сорокину, я все её просил привезти «Голубое сало» в то время так сильно взорвавшееся. Потом в Интернете выписал. Кстати уже пять лет знакомы, а я не знаю, как её зовут.

Похвастался ей своим Луи Альтюссером. Книга «Ленин и философия». Лежит в сумке, когда выдается минута — читаю. Она очень долго смеялась над фразой: «Прежде всего хочу поблагодарить Общество за оказанную мне честь — приглашение выступить с тем, что здесь изначально называлось и еще долго будет называться трогательно несовременным словом ‘сообщение’». Оцените иронию.

Как обычно, обсудили общие темы, полистал «Красоту в изгнании», может когда-нибудь и потрачу 1800 на этот альбом. Но очень красиво. А потом обнаружил у неё на полках Бродского. Пролистал и нашел свое самое любимое стихотворение «Развивая Платона»:

«… Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе, где река
высовывалась бы из-под моста, как из рукава — рука,
и чтоб она впадала в залив, растопырив пальцы,
как Шопен, никому не показывавший кулака…»

Сердце, (бедное, влюбленное, дрожащее) как обычно забилось сильнее. И я купил.

Мы еще немного поболтали. И я пошел в сторону «Удокана». На перекрестке встретил знакомого. Он меня упрекнул, что мои красные очки ни с чем не рифмуются в одежде, похвастался бутылкой виски, которую только что приобрел, а я Бродским и процитировал ему пару строк про реку и руку. Потом мы еще поговорили. Я спросил: «А вы как?». А он ответил: «Как Аристотель на дне колодца \\ не знаю откуда и что берется \\ зло существует, чтобы с ним бороться \\ и, кстати, это тоже Бродский». Здесь хочу признаться ему в любви. Это тот редкий человек, общение с которым доставляет неописуемое удовольствие.

Солнце светило. У меня было отличное настроение. У меня была любимая книга в сумке. И, в общем, все было хорошо.

У «Удокана» толпились люди. Я как обычно сел на свой первый ряд. Не люблю смотреть кино в «обществе». И начал смотреть.

А через 40 минут после начала встал и ушел. Потому что то, что я ощущал, было смесью жалости и отвращения. Это был настолько хороший день, что мне не хотелось его портить.

То есть, совсем грубо говоря, это могла бы быть рецензия на первые 40 минут фильма.

Со времен первого американского «Звонка» я задаюсь вопросом — почему именно «Звонок». В японском это было объяснено, там вокруг звонка телефона было накручено столько саспиенса. В американском этого нет. Американская версия с тем же успехом могла бы называться «Кассета», «Колодец», «Самара» (по имени героини). Почему «Звонок»?

И еще — почему так беспомощно?

То есть я не вижу причины снимать\делать этот фильм. Зачем? Кому выгодно? Кви про кво Кларисс, все есть в этом досье? Если бы я был Ганнибалом Лектером, я бы с огромным, непередаваемым удовольствием умертвил бы всех людей причастных к созданию ЭТОГО и запил бы Кьянти.

У Отара Иоселиани есть фильм «In vino veritas». Фильм соткан из непонятных мне вещей. Герои совершают поступки, говорят слова. Но как могли прийти в голову эти слова и эти поступки сценаристу, мне совершенно не понятно. Я не вижу, как он это увидел, при этом фильм очень правдивый, после просмотра я вышел на улицу и вдруг ощутил себя частью этого фильма. В троллейбусе, на остановке стояли все те же персонажи. Это было такое «неожиданное сатори».

Как сценаристы «Звонка» лепили это чудо — видно невооруженным взглядом. Я поймал себя на мысли, что фильм бы произвел на меня большее впечатление, если бы я прочел сценарий, потому что в своей голове я могу представить страшнее.

Если бы я был медиком, я бы говорил об идиосинкразии. (Таня Покатова сказала, люблю её за эту фразу: «Идиосинкразия — степень легкого дебилизма от всего происходящего на сцене»). То есть ты входишь в произведение, как в комнату, и если комнату делали люди более ограниченные, чем ты, то чтобы там адекватно существовать, тебе тоже стоит поглупеть.

Это был день чудесного эстетического переживания. Это было сродни болезни. Организм был ослаблен всем происходящим: Бродским, встречами, светом; он не был готов к атаке, потому, пожалуй, «Звонок» вызвал тошноту. Как говорит одна знакомая: «Мечты разбились о бетонную жопу реальности». Как аллергик со стажем мог бы сказать, что это было сродни аллергической реакции.

Если бы был философом — процитировал бы Делеза. Он в книге о «Кино» говорит, что кино — это общее удовольствие. Это возможность почувствовать себя «Другим». Не собой. На «Звонке» я чувствовал себя тем подростком, которому нравится «Американский пирог», или той девочкой, которая тащится от «Клона», Натальи Орейро, Энрике Иглесиаса. Той 13-летней вульгарной девочкой, что в таких количествах расплодились. А я этого совсем не хочу. Совсем.

Здесь бы стоило добавить еще пару фраз. Я знаю, что меня будут упрекать в излишнем эстетизме, поэтому упрекну себя сам. Помню, Татьяна Толстая вскользь, но очень сильно заметила, что 8й смертный грех — грех эстетического перфекционизма. Понятно, что к «Звонку» (американскому) не стоит подходить с линейкой от того, что раньше называлось и долго еще будет называться трогательно несовременным словом — «кино». Хотя очень жаль, что такого все больше.

(Один французский экзистенциалист покончил с собой и оставил записку: «Тошнит»).

И здесь я, пожалуй, начну ставить точку. Объясню название. Благодаря 40 минутам «Звонка» я открыл для себя еще одну форму счастья. Теперь у меня их три. Счастье — накупить много одежды. Счастье — пить по утрам свежесваренный кофе, курить первую сигарету и читать при этом Бродского (одного стихотворения достаточно, в больших количествах он непереносим — слишком красиво (вот написал «слишком красиво» и поразился: неужели бывает «слишком» (вспомнил историю о Тарковском, тогда они неделю ждали определенного туманного рассвета в Италии, на побережье, снимали «Ностальгию», а когда дождались, Тарковский отказался снимать — сказал: «Слишком красиво»). Счастье — смотреть Иоселиани и не смотреть «Звонок». Нет не так. Понимать в чем между ними различие. Да это счастье.

«Многоточие может быть иногда ужасной пошлостью» — написал эту фразу в блокноте пару лет назад и теперь уже не помню к чему. "Но она необходима как вторая часть уравнения…


 
 [ link ] [ Comments : 28 ]