Kactus

Login:  Pass:  
  << · 17.01.2007 · >> | home | about | archive | keywords

Морозные узоры на окне в тамбуре поезда №7

   / 12:10  
|  keywords: дороги, зарисовка, мысли вслух, похмелье, путешествие, церковь

Автор: Reporter

О чем думает человек, когда едет в поезде? Наверное, в первую очередь о том, как трудно водить ручкой в качающемся вагоне по страницам блокнота, чтобы эти мысли записать.

А вагон, вернее попутчики, попались хорошие. Главное – спокойные. Когда я ввалился в купе, поддатый старичок убрал со стола почти пустую бутылку водки и крошки от закуски. Оказалось, он вообще с семьей в другом купе едет, а здесь просто свободнее было.

— Постель брать будете? – Проводница возникла передо мной через минуту после того, как вокзал за окном поехал куда-то направо.

Я пытался вяло сопротивляться, но, в конце концов, заплатил за комплект белья в смешном пакетике. Заявил попутчику, что спать этой ночью не собираюсь, и немедленно вырубился.

Проснулся рано. Голова болела, организм требовал движения жидкости – как внутрь, так и наружу. Проходящая мимо симпатичная проводница протянула зарядку от мобильника. Мою. Узрев, в каком я состоянии, молча принесла мне две кружки чая. Оказывается, вчера я с ней успел познакомиться поближе.

Когда немного полегчало, наконец-то обратил внимание на картину, двигающуюся за окном. С одной стороны возвышались сопки Яблоневого хребта, с другой простирались степи с редкими кустиками. Иногда эту картину пересекали мелкие речушки и маленькие стожки сена. Эти стожки сельчане обычно ленятся везти домой – или далеко, или сено летом намокло, и начало после сметки подгнивать. Зимой дикие козы и заблудшие коровы объедают эти стожки по краям, не трогая верх. Получается что-то вроде большого гриба из сена, уложенного рукой чудного крестьянина. Шляпка такого гриба покрыта снегом, что еще больше усиливает полуфантастическую картину. Возле грибов фермеры потом ищут своих заблудших зимой коров. Везде – житейская польза. Даже в человеческой лени привезти домой своими руками скошенное сено…

И тут я увидел Байкал. Не знал, что могу быть таким сентиментальным … Дыхание перехватило — такая мощь! Самое глубокое, самое чистое, самое близкое, наверное, людям озеро … Доброе и могучее …

Вода начиналась метрах в двадцати от железной дороги и, казалось, что дальше она поднимается огромной голубой горой. А берега – в снегу. На снегу, между молоденьких березок – заячьи следы, ведущие к воде. Позавидовал в чём-то я тем зайцам.

На следующей станции ко мне зашел попутчик. Высокий, поджарый, лицо в щетине, на голове – меховая кепка-аэродром. Хотя оказался славянской национальности, работяга. Познакомились, его зовут Валера. Немного поразила его манера говорить – абсолютно без матов и немного тягуче. Будто в нём смешалось что-то забайкальское и очень далекое, словно не от мира сего. Через пару фраз пошли вопросы откуда и чем занимаешься:

— Я это…, — Валера немного замялся, - в общем, я храмы реставрирую, стены, потолки…

Оказалось, что он входит в чуть ли не единственную в России бригаду строителей-реставраторов.

— Попал я туда 3 года назад. Тогда просто занимался отделкой построенных домов. Наш подрядчик оказался человеком набожным. А в это же время неподалеку строился монастырь. Ну, он нам говорит – ребята, может, поможете, только на добровольной, так сказать, основе. Кормить они вас накормят, а более – ничего. Ну, я согласился вместе с еще парой ребят. Приехали туда, нас приняли, накормили, чем могли. Ребята потом уехали, а я у них остался, еще несколько месяцев помогал, потом мне предложили другой монастырь подреставрировать, так и влился.

И Валера начал рассказывать истории о храмах и монастырях. Слушая его, я понял, почему он бросил со временем пить и курить, почему из речи исчезли маты. На вопрос, попадались ли в стенах тайные схроны с золотом и прочим богатством, которые искали после революции большевики и за этим разрушили множество церквушек и монастырей – только засмеялся.

— Не, выдумки все это. Никогда у них такого добра не было. Вот когда под Иркутском Свято-Владимирский храм дорабатывали, мне там монах за обедом рассказал, что как раз после революции было. Красноармейцы действительно выпытывали у монахов, где их добро схоронено. Но им никто не сказал, да и не было, говорю же, ничего такого. Тогда большевики пообещали всех монахов расстрелять. Ночью все послушники выбрались из монастыря и пошли к озеру. Утром все большевики увидели, что они стоят в десятке метров от берега по пояс в воде. А когда попытались вернуть монахов, то те просто ушли в воду. И не вернулись. Потом местные жители тела монахов достали, но одного так и не нашли. Самого старого. С тех пор то озеро так и называют Монашье.

Еще одна станция. И еще двое попутчиков. На это раз – отец с сыном. Оба геологи из Казахстана. Добрые и весёлые, сразу же достали игральные карты. Вот только про работу свою почему-то ни словом не обмолвились. Наверное, тоже золото ищут. Сколько их таких людей в России – добрых, хороших, веселых, которые ищут свое золото. Вот только некоторые поняли, что давно его нашли. Наверное, такие, как Валера. А другие ищут, гоняются за картами, схемами в денежном виде, мотаются по стране и по своей душе. Дай им Бог, чтоб нашли до того, как успокоятся.

Вышел покурить в тамбур. Хотел посмотреть в окно, но сквозь замерзшее стекло ничего не видно. Грустно улыбнулся. Наверное, я свое золото уже нашел. Не жалеть ни о чем. Стремиться вперед. Видеть прекрасное даже там, где его на первый взгляд нет. Я первый раз увидел морозные узоры на окнах – окнах в тамбуре поезда №7.
 
 [ link ] [ Comments : 13 ]