Kactus

Login:  Pass:  
  << · 15.03.2005 · >> | home | about | archive | keywords

Я люблю тебя. Я тебя тоже нет…

   / 10:00  
|  keywords: кино

автор: Dennnis

«Это интересно. Кошки — лучшие в мире барометры. Только надо уметь считывать с них информацию»
Сообщение на пейджер

«Выраженное эзоповым языком (дожили) недовольство политическим курсом»
В. Пелевин «Священная книга оборотня»

История кино учит нас, что изобретателем монтажа был американский режиссер Гриффит. То есть, конечно, русское сознание с этим спорит и утверждает, что нет, изобрел монтаж Эйзенштейн. Но при этом русское сознание и лампочку приписывает Ильичу. А факты упрямая вещь. И изобретателем монтажа был Гриффит («Рождение нации»). А теория кино рассказывает, что есть четыре монтажные школы: немецкая, французская, советская и американская. Первые две брать не будем, они к разговору не относятся, а вот советская и американская должны нас заинтересовать. Если их описывать образно, то американская школа — это железнодорожное полотно. Советская — завиток раковины.

Гриффит резал свои фильмы следующим образом: брал равные куски про плохих и про хороши и последовательно их монтировал. Он кстати этим монтажом вывел такую кино фигуру как «Олицетворение». То есть в интриге фильма всегда два героя. Один плохой — олицетворение всего зла. Второй хороший — олицетворение вообще добра. (Почему-то наиболее современным и доступным примером для иллюстрации гриффитовского «Олицетворения» мне вспоминается «Турецкий гамбит». То есть в этом фильме показана война на примере противостояния Фандорина и Анвар-паши. Это война не между «Петербургом и Стамбулом» а между двумя героями. А вот как раз за их спинами и виднеются смутные силуэты града Петрова и града Царева. Наверно, поэтому «Турецкий гамбит» — русский «блокбастер»).

Советская школа очень живо восприняла такое нововведение как монтаж, но немного переосмыслила, а то рельсы это уж как-то больно примитивно. «Броненосец Потемкин» тоже был поделен на части «плохой/хороший», но не в равных долях, а как бы все время уменьшающихся (или расширяющихся), что собственно приводило к новому пониманию «Движения». Но это все теория. Теперь практика.

В самом центре «глаза торнадо» бродит Илюмжи. Он приехал, как и многие до него из глухой беспросветной провинции покорять Москву. Не поступил в цирковое училище. Не может вернуться домой («Что я скажу родителям?») и теперь ищет работу.

В самом центре «стальной магнолии» Останкинской телебашни ведущая новостей мелкого\местного\малобюджетного канала Вера говорит «Всего доброго». И как только звучит пароль «Стоп. Снято.» начинает робко, как бы украдкой под софитами и уже отключившимися взглядами телезрителей есть отвратительный гамбургер.

В самом центре гнева сидит Тимофей. Он создатель рекламы для какой-то там «колы». У него отвратительный начальник, но он преуспевает… вроде как у него все хорошо.

В кафе у Веры вытаскивают кошелек. Тимофей стоящий сзади видит это, но ничего не делает. «Я думал это ваш друг…». Он угощает Веру обедом. Они проводят несколько вечеров вместе. Они ужинают в японском ресторане, итальянском, французском, а потом проводят восхитительную ночь в квартире Тимофея на простынях расписанных зелеными яблоками.

А потом Илюмжи падает на капот автомобиля Тимофея и тому ничего не остается, как привезти его к себе домой. (В больницах без прописок и денег не берут).
И … они … проводят … ночь … … вместе.

А дальше … любимая (тайная) история российского кинематографа, рассказанная еще Роомом в «Третьей мещанской» в далеких 20-х (якобы переснятая, но без всякого гомосексуализма, Петром Тодоровским с Яковлевой, Маковецким и Сидихиным в «Ретро втроем»). Все просто: Вера не понимает: чего хочет Тимофей и если он вдруг не определившийся гей, то она готова устраниться. Тимофей, который не понимает, что с ним происходит и Илюмжи, который просто нуждается в том, чтобы его любили, причем нуждается настолько сильно, что ему в принципе уже без разницы пол.
Казалось бы что проще?

Кадр из фильма

Фильм весь переперчен московской гламурорамой с закрытыми вечеринками с женоподобными мальчиками, трансвеститами (которые потом оказываются постовыми гаи) и депутатами гос. Думы ("А вот и депутаты. (говорит блондин в обтягивающих джинсах) — Какие депутаты? (в ужасе спрашивает Вера). — Как какие? Натуральные депутаты.).

И родственниками. Родственники Илюмжи приехавшие из далекой Карелии чтобы спасти сына от пороков порочного города водят его к врачу, (вид умирающего со смеху психиатра, который на поверку тоже … ), пытаются пристрелить Тимофея и, в конце концов, ссылают Илюмжи в армию.

(Особое удовольствие доставляет сцена: актер, который все время в рекламе ходит с «Тайдом» (Тогда мы идем к вам) работает с Тимофеем в одном офисе. Он о чем-то бурно ругается с начальником, после чего выходит из кабинета и … «Я не могу с ним работать. … Он… пидар»).

Фильм заработал много различных призов на различных кинофестивалях. Потому что как иронично заметил Геннадий Устиян (правда, по поводу другого фильма) « … что и понятно, ведь 99 процентов всех кинокритиков в мире гомосексуалисты…». (Исключая Светлану Рейтер, она женщина и замужем за хорошим человеком из Амстердама:). А так же был высоко оценен гей сообществом России, что неудивительно. Эта категория сограждан из чего угодно сделает манифест в защиту своих прав, а тут яркий пример, почти документ, как нашедшему себя человеку не дали реализовать потенциал.

Но было бы слишком просто, если бы «Я люблю тебя» был только о геях. По большому счету всем было бы проще, если бы это именно так и было. Но он не об этом. Не только об этом. Не о том, как один парень встретил другого + девушка для усложнения интриги.

Если мы вернемся к самому началу к тому месту, где мы обсуждали монтаж, мы обнаружим одну очень интересную вещь. В целом фильм построен по классической советской монтажной схеме, но с добавлением ярких дивайсов: MTV-шный монтаж, цифровой цвет и то самое «олицетворение»\противостояние. И вот тут становится понятно, что фильм о политике (не в смысле о депутатах, а в смысле — «Как управлять этим обществом»). Тимофей, Илюмжи, Вера и родители Илюмжи это не люди. Не герои. Это образы. Образы современного общественного сознания.

В реальности это: «Идущие вместе» — рвущие книги; война (извините, миротворческая операция, в которой нет трупов, а есть потери среди личного состава и местного населения) в Чечне; человек, которого посадили на два года в тюрьму за то, что рисовал карикатуры на Путина; ток-шоу «К барьеру», в котором раз в год встречаются Хакамадаvs.Жириновский и Новиковvs.(кто согласится) (Однажды Оскара Уайльда вызвали на дуэль. «Выбор оружия за вами» — сказал бретер. «Тогда я выбираю пунктуацию, — сказал Уайльд, — Вы убиты».). Маразм и идиотизм.

В кино — это геи. Единственная тема в этой стране, которая еще хоть как-то может резонировать. Этот фильм никогда не станет классическим. Он никогда не будет востребован студентами кино факультетов (разве что студентами факультета киноведения, где готовят кинокритиков) потому что это не прорыв в кинематографе. И никогда не претендовал. По большому счету этот фильм это контрольный срез времени. О тех стереотипах, что присутствуют в нашем обществе. О людях, которые гомосексуализм представляют по выступлениям Бориса Моисеева и пресс-конференциям Элтона Джона. О людях, которые думают, что чеченская культура — это бесконечно плачущие женщины в черных мешках и бородатые мужчины, и «поколение детей не видевшее ничего кроме войны». О людях, с которыми мы живем по соседству («Мои мама и папа, превратились давно в телевизоры»). Это документ, но не манифест «Свободу однополым отношениям». Это документ, говорящий о том, что наше общество консервативно, боязливо и радо этому. И лет через 10 его можно будет смотреть как мгновенный слепок или читать как диагноз того общества, в котором мы все сейчас живем.
 
 [ link ] [ Comments : 11 ]