Kactus

Login:  Pass:  
  << · 10.01.2007 · >> | home | about | archive | keywords

Записки из первой городской

   / 10:54  
|  keywords: медицина, отпуск

В феврале 2003 года, сдав единственный государственный экзамен, и отчётливо наблюдая в голове фактически готовый диплом, я без тени сомнений пустился во все тяжкие. Посетив в один из мартовских вечеров пару дружелюбных кухонь, место, известное в узких кругах как лицей, и другие увеселительные заведения, я захлебнулся эмоциями и потерял рассудок вкупе с памятью. И то и другое я обнаружил, открыв глаза на полу дискотеки «Релакс». Голова трамбовалась чужими кулаками. Пятью минутами позже я с удивлением рассматривал в отражении туалетного зеркала лежащий на щеке собственный нос. Цепь случайных везений довела меня до 1-ой городской больницы. В приёмном покое от потенциального пациента некоторое время отмахивались, но настойчивость привела к тому, что меня отправили на рентген, после чего без анестезии поставили нос на место. Вдоволь наоравшись на грязном липком столе, и пролежав в воняющей мышами палате 2 дня, я соврал про ГОСы, которые надо сдавать завтра, и убежал домой. Ради справедливости стоит отметить, что нос поставили на место вполне качественно – дышит и нюхает сносно.

Все годы, прошедшие с тех пор, я с известной долей опаски проезжал мимо аккуратных корпусов 1-ой городской больницы. Но в июне 2006 года нелёгкая завела меня на дискотеку в Харбине. Пятиминутные танцы с незнакомыми девушками закончились ударом из темноты по внешней стороне правой коленки. Покорячившись ради разнообразия на заплёванном китайском танцполе, и, сообразив, что встать не представляется возможным, я позорно отполз к деревянной оградке на руках, отталкиваясь от скользкого покрытия здоровой ногой.

По истечении месяца я решил, что колено выздоровело, и отправился в увлекательное путешествие по монгольской тайге. Проковыляв по сильно пересечённой местности с тяжеленным рюкзаком на плечах около сотни километров, пришлось согласиться с тем, что колено надо лечить. Я покорно прошёл магнитно-резонансную томографию (МРТ), в заключении к которой неизвестный благодетель написал — «можно предположить разрыв задней крестообразной связки». Вдоволь наплакавшись в дальнем углу собственной кухни, я направил стопы к травматологическому отделению 1-ой городской больницы. Врач потрогал небритую коленку, повертел её в умелых руках, подёргал взад-вперёд, после чего будничным голосом сообщил о том, что кроме действительно порванной связки повреждён мениск, а потому «надо оперировать» — приходите такого-то декабря во столько то, при себе иметь это, это и это.

Переборов сомнения и происки не доверяющих современной медицине знакомых, в указанное время я явился в указанное место. Думаю, что травматологическое отделение первой городской, как некий синоним любого другого отделения любой другой городской больницы достойно краткого описания.

Отвечающая за госпитализацию миловидная женщина с неожиданным раздражением отнеслась к тому, что я с увлечением читал увлекательную повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие», предусмотрительно захваченную с собой. В полном смятении я спрятал зелёный томик в пакет. Порадовав женщину заранее сданными анализами, я получил задание на следующий день ровно в 12.00 вернуться обратно. Предварительно пришлось подписать с пяток бумажек, суть которых сводилась к одному – даже если мы вам тут случайно перережем глотку, вы во всём виноваты сами.

Довольно весело и беззаботно проведя вечер, в указанное время я топтался в ординаторской. Забыв поздороваться, вчерашняя женщина-доктор отвела меня в пустую палату и приказала ждать врача. С этого момента ожидание превратилось в моего верного спутника. Милая санитарка постелила мне на визуально грязный матрас относительно чистую простынь и предложила отдохнуть. Следующие 20 минут я слушал, как обслуживающий персонал за ободранной дверью моей палаты орал на некоего персонажа, который разучился сдерживаться. «Старому дураку» — именно так — в довольно сочных выражениях предлагалось либо убираться в палату, либо ковылять домой, где бы за ним бы убирали его сыночки и дочки почему-то за рюмку водки. Через час, одурев от сидения на неудобной койке, я вылез в коридор понаблюдать за происходящим собственными глазами. Подвергаемый грозной критике дед, одетый только в подгузник, моментально сунулся в мою палату, перепугав меня своей босоногостью и изрядной долей сумасшествия в глазах. Удостоверившись, что у меня нет спичек, персонаж удалился в сортир курить.

Стоит отметить, что курят в травматологическом отделении первой городской больницы где ни попадя. При этом на каждом углу висят приказы и распоряжения высшего начальства, запрещающие сиё действие – на стенах я насчитал их как минимум 4 штуки. На раздолбанной двери сортира приклеен красный запрещающий знак, смысл которого понятен даже идиотам. Не смотря на это, идиоты безостановочно курят в и без того вонючей комнатке. В итоге желание сходить в туалет в одиночестве становится почти недостижимым. Прокуренным оказывается весь коридор, а собственная одежда, вкусно пахнувшая с утра стиральным порошком, уже через несколько часов нахождения даже в закрытой палате воняет чужим куревом. Почему абсолютно весь медперсонал – от врачей до санитарок не принимает никаких мер для искоренения этого зла, для меня осталось загадкой. Аналогичная, кстати, ситуация, складывается у меня на работе. Взрослые, умные и вроде как интеллигентные люди, несмотря на запреты высшего руководства, как маленькие гадливые школьники курят в сортире, превращая посещение этой комнатки для некурящего персонала в настоящую пытку.

Провалявшись в пустой палате 4 часа и собравшись уже уходить домой, я таки дождался оперативного вмешательства. Санитарка перевела меня в соседнюю палату с новыми кроватями, холодильником, и только что прооперированным соседом, после чего появился хирург, осмотрел меня невнимательным взглядом и спросил: «Готов?» Я был пионером всего 2 недели, но ответил почти механически: «Всегда готов». Через очередной час ожидания медбрат с волосатой грудью предложил мне раздеться до трусов и лечь на каталку. «Дальше будет веселее» — подумал я, и скинул ботинки, джинсы и футболку. Медбратья уволокли каталку со мной в неизвестный коридор с облупленными стенами и бросили на произвол судьбы. Никто ничего не объясняет, вопросы задавать некому. В итоге пришлось валяться в трусах посреди голого коридора прикрытым тонкой серой простынкой и слушать маты каких-то девушек, которые активно употребляли слова «б…ять» и «дерьмо», «гной» и «суки». Ругань сопровождалась эфиром «Радио Сибирь». В голове при этом почему-то вертелось слово «автоклав», значения которого я не удосужился спросить до сих пор. Опять возникло желание уйти домой, но бегать по незнакомым коридорам в трусах и с бритой коленкой – довольно опрометчиво, а потому оставалось только ждать.

Через час неизвестные люди увезли меня в операционную, после чего опять все исчезли. Думать об отступлении в пустой и довольно прохладной операционной глупо втройне, и я попытался заснуть, чтобы не нагрубить первому попавшемуся человеку в халате. Из дремоты меня вытащила бригада Чипа и Дэйла – улыбчивые и аккуратные анестезиологи в симпатичной синей униформе с белыми буковками. Молодые люди оказались единственными живыми существами в больнице, которые пару раз даже обратились ко мне по имени. Перед порцией ледокаина девушка с большими красивыми глазами – всё остальное лицо скрыто за белой марлевой повязкой — и точёной фигуркой заставила подписать очередную бумажку: «Я имярек согласен c тем, что если после анестезии я умру, то я в этом виноват сам, потому что предупреждён о возможной смерти заранее». После пары-тройки довольно неприятных уколов в спину ниже пупка ничего не чувствуется. На мониторе видно, как хирург перемещается с фонариком по коленному суставу, анестезиологи воркуют и периодически щупают пульс, при этом тебя колотит на операционном столе от неизвестных причин. Обстановка в операционной почти домашняя — говорят о погоде, пьянках и жёнах. Это успокаивает. После пятнадцати минут мучений наполовину бесчувственное тело отвозят в палату.

Дальше всё довольно весело – медленное оживание ног, друзья с коньяком, и сопящий от боли сосед. На следующее утро после очередного ожидания – на этот раз перевязки — можно сваливать домой.

Думается следующее. Несмотря на песнопения телевизора про гигантскую важность и неземную успешность национальных проектов и прочие успехи современной российской медицины, врачи в обычных больницах продолжают работать в малопригодных для этой работы условиях. Пациенты по-прежнему лежат на продавленных койках в коридорах, санитарки по-прежнему матерятся в голос в пахнущих хлоркой коридорах, а уровень заработной платы у медперсонала по-прежнему вызывает тоску и грусть. Однако же, несмотря не непритязательный вид большей части сложносочинённой системы здравоохранения, врачи, медсёстры и санитарки являются её главной составляющей частью. Потому как бинты, скальпели и хитрое медицинское оборудование без тепла человеческих мозгов и рук останутся всего лишь бездушными пустышками. Медперсонал же в ряде заведений по-прежнему по-совдеповски невежлив, груб и желает вылить свою желчь и недовольство окружающим пространством не на своих родных и близких, не на кондукторов в троллейбусах и не на коллег по работе, а на пациентов, которые не имеют к этому недовольству и возможной неустроенности ни малейшего отношения.
 
 [ link ] posted by: Ficus [ Comments : 32 ]